На виражах жизни - Геннадий Табаков

Мой дед по матери Семён Петухов… январь 1917 г. (первый слева)

Бабушка служила горничной в одном из знатных домов г. Барнаула, где постигла все премудрости этикета и кулинарного мастерства, которые передала моей матери. В доме у нас, несмотря на тесноту, всегда было уютно, чисто и пахло вкусными пирогами.

Бабушка Акулина была ещё и хорошей портнихой, шила одежду не только для семьи, но и для всех желающих. Мама, переняв это, впоследствии часто поздними вечерами» стрекотала» швейной машинкой «Зингер», доставшейся ей в наследство, обшивая быстро растущих детей.

Меня всегда тянуло покрутить эту машинку, но мама не разрешала, очень берегла, так как это была единственная техника в доме. Да, висел на стене ещё большой чёрный громкоговоритель, который большую часть времени молчал, а работал когда передавались важные сообщения. Так из него впервые мы узнали о смерти Сталина.

Отец, Александр Гаврилович Табаков, родился 4 марта 1906 года, в селе Солоновка, Больше-Нарымского района, Восточно-Казахстанской области, рано лишился отца и рос сиротой. Отчим, заменивший ему отца, был крепким на руку и часто воспитывал всех кулаком или тем, что попадёт ему на глаза. Он был хорошим сапожником, и все время проводил в мастерской, заставляя работать и отца, обучая его своему мастерству. В роли подмастерья прошло все детство отца, как будто образ Ваньки Жукова был скопирован с него. Впоследствии отец часто использовал эти навыки, и мы видели его, сидящим за сапожным столиком и шьющим очередные хромовые сапоги на спиртовой подошве. Мать его, моя бабушка, Анна Андреевна, была крепкой и тучной женщиной, пережила своих мужей и умерла за сто с лишним лет, за год до смерти отца. Никто не знал точно, сколько длился этот «лишок», так как у неё не было паспорта. Она в молодости держала большое хозяйство: большую пасеку пчёл, стадо коров и лошадей. Работали всей семьёй, работников не брали, несмотря на это, после революции, были раскулачены, оставлено им было несколько ульев с пчёлами и корова. Про свою семью отец никогда не рассказывал, а меня в то время эти вопросы не интересовали. Помню из рассказов матери, что у него был старший брат Иван и сестра по отчиму – Ольга, которая однажды приезжала к нам в гости со своей дочерью. Они проживали тогда в селе Солоновка, Больше-Нарымского района.

В молодости отец служил в казачьем кавалерийском полку, очень хорошо джигитовал, так как с детства любил лошадей, гонял их верхом на пастбище и водопой, участвовал в конноспортивных соревнованиях, проводимых в селе по праздникам, получая иногда призы.

Мой отец Александр Гаврилович Табаков во время службы…

Это повлияло на его дальнейшую судьбу, как грамотного красноармейца, а он имел 4 класса образования, его направили учиться в Проскуровскую кавалерийскую школу (на правах военного училища), которую он закончил, получив профессию «Военный ветеринарный фельдшер» и офицерское звание.

Но судьба его резко повернулась, по решению партии, стал одним из 25 тысяч коммунистов, направленных в сельские районы проводить коллективизацию, а создав колхоз, до начала Великой Отечественной войны руководил им.

На фронт пошёл сразу, но судьба опять вмешалась в его жизнь, через некоторое время, не доехав до передовой, был возвращён с белым билетом – тылу требовались ветеринары.

Дома его, в то время, редко видели – был в постоянных командировках, обслуживать приходилось два района, стране требовалось много мяса, а для этого надо было много здорового скота.

Так, ветеринаром он проработал всю дальнейшую жизнь, не забывая и о домашнем хозяйстве, в котором были пчелы, сад, огород, корова, кролики и птица.

Меня удивляло его трудолюбие, после трудового дня до глубокой ночи всегда что-то делал: шил сапоги, подшивал валенки, ремонтировал многочисленную обувь, плотничал, да ещё находил время прочитать газету Правда.

Все это происходило в г. Шемонаиха, куда мы переехали в 1951 году из-за болезни сердца мамы, высокогорный климат ей был противопоказан. Этот первый переезд отчётливо запечатлелся в моей памяти, хоть и было мне чуть более трёх лет.

Так было много нового в пути: высокие горы со снеговыми шапками, бурные пенистые реки с блестящими валунами среди воды, высокие жердевые заборы, окружающие непомерно длинные загоны в тайге для редких в природе оленей – маралов, кучи рогов, которых, лежали на домах (мазанках) с плоскими крышами в редких деревушках с казахским населением.

Большое впечатление произвели реки Бухтарма и Иртыш. В последующем, закончив 8-ой класс, я с группой одноклассников, участвовал в туристическом походе на Рахмановские ключи.

В то время это был малоизвестный курорт из-за труднодоступности, находившийся на берегу очень холодного и глубокого вулканического озера, окружённого высокими горами, покрытыми кедрачом.

Странно, прямо у озера, на берегу вытекающей из него речки с ледяной водой, бьют из-под земли горячие источники, насыщенные газом Радоном, очень помогающим лечить ревматизм.

Два дня пути пешком от деревни Урыль, вдоль рек Бухтармы и Берель, постоянно поднимаясь в гору с рюкзаком за плечами, под дождём – вот, что ждало нас впереди.

По прибытию мы, как награду, восприняли то блаженство, которое наступило после погружения в горячую воду источников, которая бурлит, как кипяток в деревянных срубах ванн и выталкивает тело на поверхность.

После купания усталость моментально исчезает. В наши дни добраться в это место можно транспортом, но я не жалею о пройдённом маршруте.

Большое впечатление у меня осталось от рыбалок, которые проходили на привалах. Рыбу ловил на искусственные мушки, заблаговременно, сделанные, по совету старших братьев, из пера рыжего петуха, пойманного во дворе дома, где мы ночевали, за что чуть не поплатился изгнанием из отряда, хозяйка подумала, что петуха ловлю на суп и подняла шум.

Рыбалку на Бухтарме нельзя забыть: прямо из, пенящейся, воды выпрыгивают, за летающими насекомыми, хариусы. Ловил с больших камней, мушка не успевала коснуться воды, как наиболее шустрые рыбки хватали её, но они были небольших размеров и это быстро надоедало.

Другое дело рыбачить у берега, где в маленьких заводях, под крутящейся листвой, прятались крупные хариусы, которые жадно хватали наживку, после подсечки, резко уходили в глубину, вываживать их из воды приходилось с большим трудом.

Ах, какая это сильная и красивая рыба! А какая вкусная уха из неё получалась, к большому удовольствию проголодавшихся ребят, кажется вкуснее ничего не ели.

Вот из таких прекрасных мест увезли меня в незнакомый город, со странным названием Шемонаиха, где прошло основное детство. Расположен он на границе горной и степной местности на берегу быстрой реки Убы, притока Иртыша.

Марьин Утёс в дни моего детства… Шемонаиха

С одной стороны реки высится гора Мохнатуха, а с другой стоит Марьин Утёс, названный так в книге «Тени исчезают в полдень» известным писателем Анатолием. Ивановым, жившим в этом городе.

Под утёсом, большим эллипсом, растянулось озеро с чистейшей водой, покрытой круглыми листьями кувшинок. В то время моста через реку не было, его роль выполнял паром, со скрипом скользивший по тросу от одного берега – к другому.

Я часто, со старшими братьями, переправлялся на другой берег, чтобы сходить на это озеро искупаться, вода в нем прогревалась быстрее, чем в реке.

Там же ловили рыбу, в основном клевал крупный окунь, иногда линь, много было щуки, но эта рыба была не для наших удилищ, сделанных из тонкого ивняка. Позднее, когда построили через реку мост, у озера создали зону отдыха, и рыбы стало меньше.

Весной река, всегда, разливалась, затапливая прибрежные луга, и уносила с собой все, что попадалось на её пути, а летом, местами, тихо, а на перекатах – стремительно, несла прозрачную и тёплую воду в холодный Иртыш.

Рыбы в реке было много, сразу, после ледохода, начинал клевать налим, которого ловили на крупного червя, донки ставились на ночь, а утром мы бежали проверять их.

Незабываемое чувство гордости наполняло меня, когда возвращаясь, домой, нёс на кукане тяжёлых и блестящих налимов, знал, что мама похвалит меня и приготовит из рыбы вкуснейший пирог.

Наша семья (Люда, Гена, Саша, Юра, Володя, Мама, Виктор), 1952 г.

Семья была большая, поэтому пирог она делала на весь противень, еле входивший в Русскую печь, начинкой было мясо рыбы, искусно отделённое от костей, картофель, лук и специи. Особенно вкусные пироги получались из мяса Нельмы – редкой рыбы, заходившей в Убу из Иртыша. Её ловили братья во время большой воды.